Центральная городская библиотека для детей и юношества г. Новоуральска
Email
Поиск
На домашнюю страницу Контактная информация Карта сайта
Каталоги и ресурсы  
О нашей библиотеке
Каталоги и ресурсы
Детский
мир
Тебе, тинейджер
Для молодежи
Для
взрослых
Виртуальная справка
Сайт в каталоге Апорт


Яндекс цитирования

Юные новоуральцы о Великой Отечественной войне

 

Читайте работы юных новоуральцев о войне по темам:

Дети и война.

Автор - КлементьевИз воспоминаний военного детства.
Известный поэт А. Твардовский писал: «Война и дети — нет более несовместимых понятий». Моему дедушке — Григоренко Виктору Ивановичу — было всего 6 лет, когда началась война. Нелегкая судьба была у него: страх, лишения, гибель отца. Но дед говорит, что все верили в победу, это помогало выстоять.
Некоторые эпизоды своего военного детства дедушка до сих пор помнит так отчетливо, словно это было недавно.
«До войны мы жили в селе Шаумян, в горной местности, примерно в сорока километрах от порта Туапсе на Черном море. Шло лето 1941 года. Я не помню тот момент, когда объявили о начале войны, но хорошо запомнил, как провожали отца на фронт. Это было в первые дни войны. От нашего села до железнодорожной станции Гойтх, как рассказывала мать, было километров пять. Мы шли пешком до станции: я, моя мать, отец и еще несколько семей — примерно человек 15. Помню, отец часто брал меня на руки и спрашивал: «Ты не устал, сынок?» Когда пришли на станцию, там было много народа из нашего села и из других горных сел. Отец купил мне в буфете очень вкусные и душистые булочки, вкус которых я помню до сих пор. Потом подошел поезд. Я помню, как плакала моя мать и другие женщины. Поезд стоял недолго, прощание длилось всего несколько минут, после чего мы пошли обратно в село, но уже без отцов. Тогда я не знал, что видел отца в последний раз.
Наша хата стояла на короткой улочке-то ли второй, то ли третьей от сельсовета. Здание сельсовета было большим (по местным меркам) домом. Поскольку к нему постоянно подъезжали разные машины, телеги, запряженные лошадьми, рядом всегда суетился народ, нам, пацанятам, было интересно там играть. Мать ждала писем от отца, но их не было. Только после войны по запросу матери нам вручили уведомление, в котором значилось, что отец без вести пропал в 1943 году. Мы недоумевали: почему же от отца не было писем? Скорее всего, отец погиб вскоре после того, как ушел па фронт.
Наступило лето 1942 года. Через наше село каждый день пролегали эскадрильи немецких бомбардировщиков. Военные говорили: «Это летят бомбить Туапсе». Грохот бомбежек города иной раз отчетливо доносился даже до нашего села.
В селе организовали швейную мастерскую, в которой шили телогрейки, рукавицы и еще что-то для армии. Моя мать умела шить и тоже работала в этой мастерской. Я часто бегал туда — мне было интересно наблюдать, как строчат на машинках.
Однажды (дат, конечно, я не помню) играл я у сельсовета как обычно, а мать была в швейной мастерской. Через село пролетала очередная армада немецких бомбардировщиков. Взрослые, глядя в небо, говорили: «Опять Туапсе полетели бомбить». Но в этот день часть самолетов отделилась от основной эскадрильи и начала бомбить наше село. После взрыва первой бомбы я бегом рванул к матери в мастерскую. Когда перебежал дорогу, какой-то солдат схватил меня и накрыл своим телом в кювете возле дороги. Я вырвался и закричал: «Пусти меня, я к маме бегу!». А он мне кричит: «Молчи, цуциненок (именно так он меня назвал)! Если ты побежишь, тебя убьет! Во время бомбежки бегать нельзя». После бомбежки солдат меня отпустил и проводил к матери. Мама уже бежала нам навстречу. И уж как она радовалась, что я жив, и от всей души благодарила бойца за то, что он спас мне жизнь. Успокоившись, мать сказала: «Больше мы с тобой расставаться не будем. Куда я, туда и ты со мной». Среди жителей нашего села были убитые и раненные осколками. Военные говорили, что пострадало много народа потому, что село бомбили впервые и люди еще не знали, как вести себя в такие минуты. Потом нас научили, что во время бомбежки и артобстрелов, если не успел добежать до бомбоубежища, нужно быстро найти любое углубление (канаву, русло реки, воронку от бомбы) и, прыгнув в него, лечь на живот. Для того чтобы не оглохнуть от близко разорвавшейся бомбы, уши надо закрыть ладонями, а рот держать открытым.
Наше село стали бомбить каждый день, иногда по два раза. Многие жители нашего села уезжали: кто эвакуировался, а кто уезжал к родственникам на Черноморское побережье. В селе стало больше военных. Швейная мастерская спустя какое-то время перестала работать, и мать уже на работу не ходила.
В городе Апшеронске, близ Шаумяна, жила родная сестра матери тетя Паша с тремя детьми. К тому времени, как начали бомбить наше село, Апшеронск уже был занят немцами, и мать как бы в шутку говорила, что больше нам и удрать-то некуда. Эвакуироваться она не захотела-решила остаться в селе до конца.
Как только подлетали к селу немецкие бомбардировщики, они разрушили большую часть домов в нашем селе, но наша хатенка оставалась пока целой, и мать всегда приговаривала: «Господи, хоть бы не попали немцы в нашу хату». Прятались мы с матерью сначала в русле пересохшего ручья, а потом в специально выкопанных военными окопах — бомбоубежищах.
Однажды бойцы, дежурившие на шлагбауме (его называли КПП), рассказали такой случай. Вылезли они после бомбежки из укрытия, а их командир — лейтенант сидит, прислонившись спиной к забору. На окрик он не отозвался. Бойцы, подойдя к нему, поняли, что он мертв. На теле лейтенанта солдаты не нашли ни одной царапины. Недалеко от того места, где сидел лейтенант, была большая свежая воронка от бомбы. Оказывается, такое случалось: на теле ни царапины, а человек погибает, задохнувшись от взрывной волны.
Одна бомбежка запомнилась особо. Мы сидели в бомбоубежище и чуть не задохнулись. В ушах была сильная боль, окоп трясло так, что, казалось, мы находимся на подвесном мосту. Люди друг другу что-то кричали, но ничего не было слышно. В носу и в горле першило-то ли от пыли, то ли от газа, и когда, наконец, бомбежка кончилась и все повылезали из окопа, мне казалось, что это были не люди, а какие-то обезумевшие существа. Па поверхности все немного отдышались и начали приходить в себя. Уши постепенно стали различать звуки голосов, но глухо-глухо, словно были заткнуты пробками. Придя в себя, мы с матерью двинулись к своему дому и увидели страшную картину: здание сельсовета рухнуло, а на месте нашей хаты зияла большая воронка, края которой были покрыты перьями и пухом от подушек. Впечатление было такое, словно среди лета выпал снег. Недалеко от воронки валялись убитые куры. Помню, как мать плакала и приговаривала: «Сынок, мы с тобой в чем стоим, в том и остались. Ничего у нас больше нет — ни хаты, ни одежды. Как нам теперь жить?»
После каждой бомбежки пролетала над селом «рама»- так называли немецкий самолет, который с земли казался похожим на небольшую квадратную или прямоугольную рамку с крыльями с одной стороны. Военные говорили, что это самолет-разведчик, который фотографирует местность после бомбежек и намечает новые цели. Когда на этот раз появилась над селом эта «рама», меня такая сильная злость взяла. Думал я тогда: «Вот этот гад фотографирует нас с матерью и радуется, что разбита наша хата». До сих пор не могу забыть то состояние злости. Мать потом несколько дней копалась в земле возле воронки. Она откопала свою швейную машинку, кое-что из посуды, из одежды, а подушек, перин, одеял не осталось вообще. На уцелевшей швейной машинке мать до конца своей жизни шила, деньги зарабатывала, благодаря чему меня сумела прокормить и вырастить.
Елизавета Рогозина, МОУ «Гимназия».

Наравне со взрослыми.
Страшное слово война… Сколько людей погибло! Счёт идёт на миллионы. Дети… Они в первую очередь оказались жертвами войны. Многие потеряли родителей, получили увечья, попали в лагеря смерти, погибли.
Те мальчишки и девчонки, которые остались в тылу, стали участниками трудового фронта: работали на заводах, фабриках, полях и фермах. Мой дедушка Делидов Василий Александрович не был исключением. В первые же месяцы войны в его семью пришла беда: пропал без вести отец. Семья сразу лишилась помощи и поддержки, как потом выяснилось, мой прадед погиб, защищая город Ленинград, похоронен был в братской могиле — его фамилию установили по солдатскому медальону в 1980 году. Только тогда семья получила похоронку.
В 1943 году, оставив школу, мой дед в 11 лет стал рабочим Невьянского механического завода. Рабочая продовольственная карточка, которую он получил, помогла кормить младших братьев и сестёр.
В старом учебнике истории есть фотография подростка, который, чтобы дотянуться до станка и работать на нём, стоит на ящиках. Я смотрю на неё, и у меня возникает ощущение, что этот подросток — мой дедушка. Из-за малого роста он так же стоял на ящиках и вытачивал детали к снарядам. Только не хватало у него сил эти детали поднимать, и его перевели в курьеры. Одиннадцатилетний мальчик занимался доставкой секретных бумаг начальникам цехов. Документы были настолько важны, что за их потерю его могли расстрелять. Военное время быстро делало детей взрослыми, С них и спрос был как со взрослых. Однажды Вася со своими друзьями посла тяжёлого трудового дня заигрался в футбол. От усталости, недоедания, впечатлений от игры он крепко заснул и … проспал дольше обычного. По законам военного времени за опоздание на работу и детей, и взрослых судили и лишали свободы на разные сроки. Сосед пожалел перепуганного мальчика, одолжил ему свой велосипед. Мой дед успел к началу смены.
Мой дедушка не имеет ни орденов, ни медалей. Но как великую награду сих пор он со слезами па глазах вспоминает буханку белого хлеба, кусок сала и фронтовую чарку, которую ему наравне со взрослыми налил начальник цеха 9 мая 1945 года со словами: «Выпей за нашу Победу, сынок!» И этот пасмурный дождливый день тринадцатилетний мальчик Вася Демидов впервые получил выходной и с радостным известием бросился домой.
Прошло очень много лет… Маленький мальчик военной норы уже давно пожилой и, уважаемый человек, главным для которого всю жизнь были и есть трудолюбие, бескорыстие, честность, доброта.
Я горжусь своим дедом Делидовым Василием Александровичем.
Екатерина Федорова, МОУ «СОШ N 40».

Автор иллюстрации - Клементьев.

 

 

 

Наверх

 

© дизайн, 2004, Василий Комаров
Наш адрес: 624131 Россия, Свердловская область, г. Новоуральск, ул. Первомайская, 11
Телефон для справок: (34370) 4-75-39