Центральная городская библиотека для детей и юношества г. Новоуральска
Email
Поиск
На домашнюю страницу Контактная информация Карта сайта
Каталоги и ресурсы  
О нашей библиотеке
Каталоги и ресурсы
Детский
мир
Тебе, тинейджер
Для молодежи
Для
взрослых
Виртуальная справка
Сайт в каталоге Апорт


Яндекс цитирования

 

Архив библиотечной рассылки

Выпуск 5. Джон Максвелл Кутзее

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Сегодня вашему вниманию предлагается пресс-дайджест о лауреате Нобелевской премии по литературе 2003 года Джоне (Джозефе) Максвелле Кутзее.

Джон Максвелл Кутзее.

Джон Максвелл КутзееЛауреатом Нобелевской премии по литературе 2003 года стал южноафриканский писатель Джон Максвелл Кутзее. И это - главная литературная сенсация. Давно уже Нобелевский комитет не присуждал столь бесспорную премию. Нового лауреата называют литературным аутсайдером, затворником, оригиналом, говорят, что он игнорирует многие принятые в литературном мире условности- Нам в России понятно - таким и должен быть настоящий писатель. Тот, что думает не о списках бестселлеров и гонорарах, а о духе и душе, о жизни и смерти, а пишет нечасто и веско.
"Романы Дж.М.Кутзее характеризуются хорошо выстроенной композицией, многозначительными диалогами и блестящим анализом", - подчеркнули в Шведской Академии. "В его творчестве нет двух книг, созданных по одному рецепту", - указывается в обосновании выбора членов Академии.
Ура Нобелевскому комитету - оказывается, там литературу еще воспринимают всерьез.
Теперь лауреата ждет денежный приз в сумме 1,3 млн. долларов, бестселлеры и новый вал славы…

Джон Кутзее - единственный человек в мире, который получил престижную Букеровскую премию дважды: в 1983 году - за роман "Жизнь и время Майкла К." и в 1999 году - за роман "Бесчестье".

Чистокровный африканер, потомок буров Джон Кутзее родился в 1940 году в Кейптауне. В начале 1960-х уехал в Англию, а потом в США. Изучал математику и литературу, занимался программированием. Окончил Техасский университет по специальности "структурная лингвистика".
Позже, вплоть до 1983 года, преподавал литературу в Нью-Йоркском университете. За это время он стал известным писателем - первая его книга "Dusklands" вышла в 1974, а спустя шесть лет - роман "В ожидании варваров", ставший сенсацией. Книга получила высшую литературную премию Южной Африки. С тех пор у него вышло больше десятка книг художественной прозы и несколько сборников критических и публицистических эссе. Критики находят в его творчестве явное влияние Кафки, Достоевского и, как ни странно, Даниэля Дефо.
Писательство никогда не мешало успешной академической карьере Кудзее. Долгие годы он преподавал в университете Кейптауна, а теперь работает в Чикагском университете и в университете Аделаиды в Австралии.
Кутзее - один из немногих авторов, которые рискуют сегодня развивать радикально новые идеи, тревожить устои. Не из вредности и не из чувства противоречия - а потому что думать иначе необходимо, чтобы мир развивался.
По Кутзее, человек вовсе не обладает с рождения честью и достоинством - все это социальные конструкты, и люди куда ближе к животным, чем им кажется. Потому многие книги его напоминают причудливые фантасмагории. Действие часто происходит неведомо где и неведомо когда, реальность смещается, подобно тому, как смещается она у Кафки или Беккета, всюду "двойное дно" и скрытые пласты-
Однако "сюрреальность" романов Кутзее отсылает нас к еще более древним, библейским прообразам. Их вневременность сродни вневременности "Апокалипсиса", и подлинный их смысл зачастую в противостоянии свободной личности концу света. Это не литература отчаяния - конец света у Кутзее подразумевает не кару, но трансформацию. Так, во всяком случае, трактуют его романы люди верующие.
Однако сам автор "не любит объяснять своих романов. Он не хочет раскрывать подоплеку происходящих там событий. Читатель видит следствия, а не причины. Только верхнюю часть айсберга. Автор не желает растолковывать журналистам что к чему, отказывается даже встречаться с ними: пусть понимают как хотят! У него вообще репутация интроверта", - писал о Кутзее видный российский африканист Аполлон Давидсон.
В самом деле, Кутзее чужд всякой публичности - он даже ни разу не явился на церемонию вручения ему Букеровской премии.

В нашей стране Кутзее стали публиковать в конце 1980-х. Романы "В ожидании варваров", "Жизнь и время Михаэла К.", "Мистер Фо" встретили доброжелательно, но, скажем честно, тогда было не до южноафриканской литературы. В середине 1990-х Кутзее, по существу, открыли заново. Журнал "Иностранная литература" опубликовал два новых его романа - "Бесчестье" и "Осень в Петербурге" (позже они вышли отдельными изданиями).


Джон Максвелл Кутзее. Бесчестье"Бесчестье" - лучший англоязычный роман (Букеровская премия -1999). Сложный и стройный сюжет: герой, 52-летний профессор Кейптаунского университета, европеец по происхождению, обвинен в сексуальном домогательстве к своей студентке, за что и уволен с позором. На его взрослую дочь нападают негры-насильники - он не может защитить ее. В ветеринарной клинике, где он работает после увольнения, усыпляют по 20-30 собак в неделю - ужасно страдая, он, тем не менее, сам вынужден участвовать в убийствах; помочь животным он не в состоянии. Герой живет в стране, где белых ненавидят, и правильно делают - после стольких-то лет апартеида. Существование его (во всех формах) - сплошной позор, бесчестье и безнадежность. Жизнь совершенно точно не удалась. И даже род его прервется, потому что дочь зачала от африканцев-насильников. Тем не менее, принимая все это как данность, он не то чтобы противится, но не позволяет себе впасть в отчаяние. В свободное от работы время герой Кутзее пишет оперу - о Байроне и его итальянской возлюбленной, странным образом отождествляя себя с этой женщиной. Искусство, в силу своей иррациональности, - единственное разрешение этой безвыходной ситуации. Оно нейтрализует, делает несущественным грех, и первородный (принадлежность к белой расе, ставшая постыдной), и сознательно совершенный (случай со студенткой).

Закругляясь с нравственной проблематикой, скажем вот что. Кутзее демонстрирует нам великое искусство романа - романа как стихотворения, с огромным количеством смысловых рифм, композиционных разветвлений и сводов; чудо архитектуры. Да чего уж там ходить вокруг да около: "Бесчестье" - очередной роман-собор. Давно уж я не пользовался этой нехитрой метафорой.
Лев Данилкин
http://www.afisha.ru/book-review?id=513227

Роман блестящий столь же, сколь и безнадежный. Роман о том, что мир омерзителен - и единственная возможность оставаться ему хоть как-то адекватным, это убивать в себе всё живое: мысли, чувства, стремления. С этим миром можно ладить только тогда, когда ты ему повинуешься: боишься сделать шаг в сторону и поднять руку, если тебя не спрашивают. Открытость, смелость наказуемы. Выбор - между жизнью и выживанием - предопределен. Иначе тебя ждут лишения, тебя ждет бесчестье, а жизнь всё одно будет - не в радость. Потому что радость - это иллюзия. А справедливость - категория из книжек. И если по жилам твоим течет горячая кровь, а в груди твоей бьется пылкое сердце - значит, именно тебе придется расплачиваться за грехи всего человечества. Ты этого ещё не понял? Напрасно. Тем больнее будет твое падение с небес на землю.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/152630/

По прочтении хочется заметить, что данному автору не то что Букеровскую - Нобелевскую премию необходимо вручить, и чем быстрее, тем лучше. Формально роман Кутзее - об обструкции, что устраивает "прогрессивный" университет профессору, влюбившемуся в собственную студентку, и о дальнейших его мытарствах и злоключениях. Реально же - о неприятностях, о бедах как таковых, а также о возможных способах избежать всяческого горя-злосчастья. Роман Кутзее тут - своеобразный антипод русского Букеровского лауреата Михаила Шишкина ("Взятие Измаила"). Если персонажи Шишкина проникнуты истеричным желанием спрятаться, убежать, то герой "Бесчестья", напротив, встречает неизбежные мерзости с холодным достоинством. Этот роман вообще полон ледяного бесстрастия, и здесь что поступки профессора, что сам язык, стилистика, которой пользуется Кутзее, все едино. Гениальная безнадежная книга".
Дмитрий Ольшанский, "Сегодня"

"Вообще-то, случай, произошедший с профессором филологии Дэвидом Лури, напоминает наше чуть более давнее прошлое, когда за общественной нравственностью следили профкомы и парткомы. Такой местный "профком-партком" за любовную интрижку со студенткой изгоняет уже не слишком молодого профессора из университета, что называется, с "волчьим билетом". Хотя поначалу Лури вроде как даже сочувствуют и в обмен на минимальную кару требуют от него абсолютно искреннего раскаяния. Отказавшийся им подыгрывать профессор, теперь уже бывший, отправляется к дочери на ферму, где потихоньку погружается в "естественное" существование, течение которого грубо прерывается неожиданными и малоприятными обстоятельствами. Разлад с дочерью, непонимание специфики местной жизни и менталитета, взаимоотношений белых и черных (последние чувствуют себя полноправными хозяевами этих мест и явным образом дают это понять) усугубляют и без того не ахти какое душевное состояние героя. Он мечется, вновь возвращается к дочери, но поселяется уже по соседству с ней. В общем, роман, конечно, не шедевр, но вполне читабелен (правда, у нас ему скорее всего Букера бы не дали, хотя как знать?)".
Игорь Кузнецов, "Литературная газета"

"Собственно, весь роман белого южноафриканца и дважды букероносца сводится к быстрому развертыванию тезиса Достоевского: "Смирись, гордый человек, и потрудись на ниве человечества"-
Начинается "Бесчестье" как лебединая песня игры мужских гормонов на фоне литературы XIX века, а кончается все, как обычно, "на современном постсексуальном театре": одинокие, никому не нужные люди выдумывают себе жизни и кое-как их доживают. В общем, ты хотел свободного секса, старый козел? Так получай, только не жалуйся, что твоей дочери будет больно.
Но самое противное во всей этой правдивой, увы, истории - даже не туповатая сонечкина покорность профессорской дочки. Самое омерзительное, что папаша (тот же Раскольников) тоже "смиряется" и начинает угрюмо пахать "на ниве".
В этом, собственно, и заключается "бесчестье" (или, точнее, душевно-гормональная кастрация) по Кутзее. Поэтому роман, по крупному счету, - это безрадостная история вытравления, выдавливания, выживания из нашей жизни типа "живого человека", для которого понятие "чести" означает не "страх смерти", а "жажду жизни" - во всех ее, так сказать, проявлениях. Этот роман напоминает тексты Каннингема - отчаянным сквозняком настоящего времени и какой-то всеобщей безнадегой: жизни, которой остается все меньше и меньше, и литературы, которая больше никому не нужна".
Глеб Шульпяков, "Ex libris"

"Внятный сюжет, простой язык. Но в какой-то момент сквозь незатейливую историю про интрижку преподавателя со студенткой прорастает книга, по своей остроте сопоставимая с библейской книгой Иова. Изгнание из университета - кара за вожделение. Изнасилование дочери - наказание за века апартеида. Работа в ветеринарной клинике - расплата за века издевательств человека над животными. Доля вины, собственно, Дэвида во всех этих прегрешениях ничтожна, но, тем не менее, именно ему суждено понести за них позорное наказание. Стыд становится для него нормой жизни, и будущий ребенок Люси - не искупление, но лишь новый виток унижений: внук Дэвида будет черным и чужим для своего белого деда.
Впрочем, на самом-то деле Кутзее пишет не о столько стыде, сколько о смирении. Бесчестие и позорная кара - тоже своего рода среда, в ней тоже можно жить. Главное, это не считать себя невиновным. Невиновных, если верить Кутзее, не бывает. Вопрос не в том, виновен ли ты, и если да, то в чем именно. Вопрос в том, как ты встретишь свое бесчестье и с каким выражением лица выпьешь чашу своего позора. Все остальное - в общем, тлен".
Галина Юзефович, "Журнал"

"Логика развития сюжета: преступление и воздаяние. Преступление героя заключается даже не в том, что он нарушил естественный порядок вещей, посеял старое семя, - скорее в том, что он совершил это без любви. Любовь - это когда двое становятся плотью единой, тождество, чистота, невинность. Без любви - насильственное смешение разнородного, грязь, хаос, зло, бесчестье. Воздаяние соразмерно преступлению: 1) университетское начальство, вопреки самой идее права, покушается на внутренний мир героя, и не столько наказывает поступок, сколько пытается врачевать душу; 2) деревенские хулиганы, африканцы, насилуют дочь героя; она беременеет, но решает оставить ребенка. "Изнасилование, бог хаоса и смешения, осквернитель уединения". Дочь смотрит на это иначе: "Что, если такова цена, которую необходимо заплатить, чтобы остаться здесь? Возможно, они именно так на это и смотрят; возможно, и мне следует так на это смотреть. Они видят во мне владелицу некой собственности. А в себе - сборщиков податей или долгов". То, что для героя является абсолютным злом, опасностью, беспорядком, его дочь рассматривает как некую систему, архаичную, неразрывно связанную с местом обитания. В рамках этой системы само присутствие белого человека на африканской земле - это беспорядок, который нужно устранить, возместив символический убыток своеобразным ритуальным действием. Герой не видит для себя места в этой системе. Вместо этого он создает камерную оперу, посвященную любовнице Байрона, Терезе. Байрон давно умер, но Тереза хранит память о нем. Память, сумеречное место между жизнью и смертью, в котором только и может существовать любовь, - вот последнее пристанище героя, бывшего ученого-гуманитария, а ныне - собачьего Харона".
Роман Ганжа, "Русский журнал"

"Не правда ли, это напоминает что-то до боли знакомое? Оруэлла? Кафку? Что-то из нашего недавнего прошлого? Или из нашего неотдаленного будущего? Ничего специфически-южноафриканского нет в конфликте профессора Лури с коллегами, - конфликте, суть которого он пытается объяснить дочери как "право на вожделение"; как нет никакого "местного колорита" в проблемах немолодого отца, пытающегося жить со взрослой дочерью, которая хочет сама распоряжаться своей жизнью... Вот у дочери - специфически-южноафриканские проблемы: она хочет жить на крошечной ферме "в Восточном Кейпе", выращивать на продажу цветы, разводить собак... Она - белая, она - женщина, и она - одна. Она хочет жить в мире со своими соседями - чернокожим Петрасом и его женой, она готова уступить им права на землю, она только ни в коем случае не хочет уезжать оттуда. Но ее соседи не хотят мира. Ее насилуют трое подонков, один из которых - дефективный юнец, родственник Петраса. Петрас знает об этом, и Люси (так зовут героиню романа) знает, что Петрас знает... Но она не хочет, чтобы ее отец избивал мальчишку-насильника, она не хочет делать аборт, не хочет уезжать в Голландию... Ей больно сильнее всего оттого, "что тебя ненавидят. В тот самый миг".
Бывший профессор пытается утешить дочь: "Это история говорила через них. История зла. Постарайся так думать об этом, если это способно помочь. Их чувства могли показаться личными, но такими не были. Наследие предков, не более того". Отвлеченно говоря, у черных жителей Южной Африки достаточно причин, чтобы ненавидеть белых. Но Люси родилась на этой земле, это ее страна не в меньшей степени, чем страна ее чернокожих соседей. Она не хочет уезжать - куда она должна уезжать из своего дома? Но она знает - и ей все время твердят об этом и черные, и белые: "Здесь опасно, очень опасно". Она не очень представляет, что ей делать дальше. Насильники могут в любую минуту вернуться. Но она намерена "стать хорошей матерью и хорошим человеком". У кого есть надежда в такой стране, пропитанной ненавистью? У Люси? У ее будущего ребенка? У коллег Дэвида Лури, полагающих, что они имеют право требовать его "перевоспитания. Исправления характера. (...) Курса психотерапии"? У самого Дэвида, занятого теперь, после изгнания из университета, утилизацией собачьих трупов? И зачем? "Ради своих представлений о мире, мире, в котором люди не лупят лопатами по трупам, дабы придать им более удобную для ликвидации форму".
И. Ковалева, "Итака"
http://www.ozon.ru/context/detail/id/1150344/


Джон Максвелл Кутзее. Роман "Осень в Петербурге"Роман "Осень в Петербурге".
"Осень в Петербурге" (1994) написана "под Достоевского" не потому, что Достоевский - первый и лучший русский детективщик, а потому, что Достоевский в этом детективе работает главным героем.
1869 год. Нищий, но уже популярный, он срочно вызван из Дрездена в Петербург: погиб его пасынок. Оказывается, пасынка убил террорист Нечаев - с целью выманить писателя в Россию.
Этот каверзный сюжет, полностью вымышленный - пасынок у Достоевского был, но никто его не убивал; да и не приезжал Достоевский осенью 1869-го в Петербург.
В "Осени в Петербурге" сам Достоевский проваливается в пространство своих романов. Остроумно манипулируя чужими персонажами, Кутзее живописует тот ад в душе Достоевского, из которого повыскакивали его "Бесы"; у этого человека в голове не то, что банька с пауками - целые Сандуны, кишащие насекомыми. Несимпатичный костлявый бородач бьется в эпилептических припадках, занимается любовью с домохозяйкой, ползает по комнате, одетый в вещи мертвого пасынка. Если это и детектив, то детектив петербургский - о муках души, которую писатель вынужден истязать ради литературного заработка.
Кутзеевский Достоевский - аморальный Бог Отец, посылающий в мир через свои романы многочисленных страдальцев, за которыми ему и нравится, и мучительно больно наблюдать.
Кутзее отлично понимает, что именно Достоевский превратил Петербург в садомазохистский Диснейленд, в фабрику, на которой производится "русская душа". Поэтому приключения Достоевского в его же литературном пространстве, пожалуй, даже забавны:
Лев Данилкин. Осень Бешеного: Проблемы этики Достоевского.
http://www.belarustoday.info/culture/news.php?id=2016&lang=rus


"Осень в Петербурге" - роман о Достоевском, тайно приехавшем из-за границы в Петербург для выяснения обстоятельств самоубийства (или убийства) его приемного сына. Пытаясь разобраться в случившемся, Достоевский встречается с людьми, странно напоминающими персонажей его прошлых и будущих произведений. Одним из достоинств романа является точность воссоздания мира и Петербурга Достоевского.
Завязка романа - вполне в манере Достоевского - почти детективная. Из уютного тихого Дрездена, где Достоевский живет с молодой женой Аней и маленьким ребенком, писатель приезжает в сумрачный и тревожный Питер. Приезжает потому, что десять дней назад здесь погиб его приемный сын Павел. То ли покончил с собой, то ли был убит. А если убит, то непонятно кем - то ли полиция его выбросила с дроболитной башни, то ли друзья - революционеры-нечаевцы. Почему, зачем и кому помешал Павел - неизвестно. И правду узнать может лишь отец - Достоевский. Если, конечно, захочет.
Однако остросюжетная завязка - не более чем обманка, пустышка, дверь в никуда. Причина смерти Павла Исаева не важна. Важно - догнать его на пути в Аид, развернуть к себе, обнять, посмотреть в лицо. Получить прощение и рассказать о своей к нему любви. Именно этого, а не возмездия убийцам, не истины ищет в Петербурге Достоевский. Из Петербурга начинает он свой спуск в ад вслед за мертвым сыном".
Галина Юзефович, "Вести.ру"

"По мере того как читатель все глубже погружается в тусклую, унылую атмосферу осеннего Петербурга (как говорил Достоевский, самого умышленного города на земле), по мере того как все больше захватывает его "бесовское" кружение героев и движение криминальной интриги, тем реже он вспоминает, что главным действующим лицом является Достоевский. То есть об этом, конечно, не дает забывать славное имя героя, но сам он, как это ни странно, вызывает читательский интерес вовсе не потому, что является его обладателем. Человек, изображенный в романе Дж. М. Кутзее, - смятенный, бегущий от людей, скорбящий о своем нелепом отцовстве, - этот герой заслуживает сочувствия сам по себе. Автор порой ошибается в деталях, но он чрезвычайно чуток к пространству, он с удивительным вкусом воспроизводит внутренний ритм чужой - петербургской - жизни, ощущает ее сумрачную тональность, ее трагедийный подтекст. Дух "достоевского и бесноватого" Петербурга витает над сценой. И эпизоды "сошествия во ад" - в сырые подвалы, где обитают проститутки и голодные дети (и одновременно таится готовый извергнуть клеветы подпольный печатный станок), эти проходы в глубину петербургских трущоб выдержаны в стилистике русского городского романа. Возможно, "эффекту присутствия" в немалой мере споспешествует как бы заимствованный у русской прозы язык: хотелось бы верить, что это заслуга не только прилежного переводчика".
Игорь Волгин, "Иностранная литература"
http://www.ozon.ru/context/detail/id/121916/


Джон Максвелл Кутзее. Роман "В ожидании варваров"Название третьего романа Кутзее - "В ожидании варваров" (1977) - цитирует великое стихотворение Кавафиса. Эта книга напоминает и Кафку, и Беккета, и еще предвоенный роман "Татарская пустыня" странного итальянца Буццати (может быть, кто-то помнит фильм "Пустыня Тартари"?). Рассказ ведется от лица мэра городка-крепости на границе Империи. За крепостью - бесконечная пустыня, в которой, как говорят, живут варвары-номады, хотя их никто и не видел. Империя и варвары - аллегорические, любые, это не Африка, во всем романе нет ни слова о цвете кожи. Прошел слух, что варвары возмутились, - мэр замечает, что такая истерия обязательно возникает "один раз в поколение". Империя готовится к войне, в крепость приезжает полковник тайной полиции, напоминающий конрадовского Курца, в плен захватывают несколько варваров и много не-варваров, просто попавшихся на пути, всех их пытают, потом тех, кто остался в живых, отпускают. Мэр подбирает на улице изуродованную полуслепую девушку, ее насиловали на глазах отца, потом отца убили, а ей переломали ноги. Он питает к ней странные чувства, смесь любви и жалости, но она не любит его. Он отправляется в дальнюю экспедицию в пустыню, чтобы вернуть девушку ее народу. Самые лучшие страницы романа - описание этого путешествия по ледяной пустыне, на краю которой видны всадники - то ли мираж, то ли искомые варвары, их не догнать, они движутся всегда с той же скоростью, что и преследователи. Он возвращается в город, там уже стоят войска, его объявляют предателем и бросают в тюрьму. Героя подвергают изощреннейшим пыткам и унижениям, описание которых занимает десятки страниц. Потом его выбрасывают из тюрьмы, он превращается в изгоя, собаку, живущую на улице и выпрашивающую кусок. Потом войско уходит в пустыню и не возвращается. Он опять мэр этого города, ждущего варваров.
В этом романе кутзеевский мир и стиль сформированы уже полностью. Два условия кенозиса - телесное страдание и унижение - приводят, с одной стороны, к предельному физиологизму (изуродованные гниющие тела, пытки, вонь, боль, выжженные глаза), а с другой - к мелодраматизму, когда автор лупит по нервам читателя, ничуть не заботясь о правдоподобии: героя пытают не для того, чтобы что-то у него выведать, а ради удовольствия, которое доставляет себе садист-следователь с прозрачными голубыми глазами. Но эти горы мяса и фекалий, крови и нервов у Кутзее всегда как будто припорошены первым снегом: прозрачные сны героя, в которых он пытается приблизиться к любимой в метели; пустой, как во сне, город; снежная пустыня, по которой бредет в неизвестность цепочка людей. Монолог героя течет в настоящем времени, сейчас, он длит одну и ту же секунду, создает эффект невозможного присутствия. Все в романе работает на одно смешанное впечатление: полная реальность и полная нереальность происходящего. Единственное, что, безусловно, в этой книге, - сострадание. Самый аллегорический из романов Кутзее был и самым гуманным: выход здесь ясен так же, как в "Списке Шиндлера": "Не стоит земля без праведника". За всю свою жизнь будущий нобелиат не написал ничего, что так полно укладывалось бы в "идеальную линию". Но если бы это было его последнее слово, если бы в сострадании и человечности он нашел ответы на все вопросы, не появился бы следующий роман, где все во много раз сложнее.
http://www.russ.ru/krug/inomarki/20031114_step.html

"В ожидании варваров" - это роман, "поставленный" по гениальному стихотворению Кавафиса. Читатель словно бы вновь попадает в миры Кафки и Беккета. Здесь Империя, полковник, судья, "варвары" - символы самих себя. Империя абстрактна и бесконечна. Даже самые визуализированные сцены - такие, как та, когда судья каждый день моет изувеченную людьми Империи девушку, - символы. У девушки выжгли глаза - и вот перед нами точно мутное стекло… Ее сломанные ноги - движение по асимптоте… И все же, несмотря призрачность (постоянно удаляющиеся варвары на снегу, девочка из снов судьи без лица - его желание "разгладить" раны нанесенные девушке), этот мир существует в реальном времени, а не в постоянном измерении. Империя создала время истории. Она разрушила идиллию.
Венгерская Елена
http://www.optkniga.ru/kv/review.asp?book=1246

Четвертый роман - "Жизнь и времена Майкла К" - получил Букеровскую премию 1983 года, с него началась слава Кутзее. Я думаю, что именно эту книгу имел в виду Бродский, когда говорил перед Шведской Академией: "Подумайте - ибо это великие дни южноафриканской литературы - о Дж.М.Кутзее, одном из немногих, если не единственном прозаике, пишущем по-английски, который целиком воспринял Беккета". Да, действительно: по дорогам страны, раздираемой гражданской войной, идет маленький человечек с заячьей губой, полуидиот, почти лишенный дара речи. На нем берет и черное пальто. В руках у него картонная коробка. В коробке - прах его матери. Это мог бы написать Беккет. Но сила, ополчившаяся на человечка, имеет совсем другую природу, чем у Беккета. Это вполне реальный социум: прописка, комендантский час, трудовой лагерь и концлагерь, больница с койками в коридоре, спальные районы, банды подростков, бездомные, контора, где бесконечно ждут справку, вялотекущая война, грубость и презрение к человеку. Думаю, что когда роман переведут, многие читатели почувствуют, насколько эта "Южная Африка" близка к родным осинам. Все то же, разве что лето наступает в декабре.
Это роман о поисках места для почти невесомого человеческого тела в мире, где пространство поделено между разными щупальцами и ответвлениями социального тела. Или, иначе, - поиск выхода уже не из тупика отношений между культурами и отдельными людьми, как это было в предыдущих романах, а выхода из самой социальности.
Социальный человек - это тот, кто кому-то что-то должен. Это касается всех, даже таких, как Майкл К, который изначально одинок, потому что рожден с печатью проклятия на лице, которая заставляет людей смотреть на него со смесью жалости и отвращения, а взглянув один раз - больше не замечать. Он проходит по миру тенью, он никому не нужен, если он о чем-то спрашивает, ему никто не отвечает. Но стоит такому человеку "уклониться", выпасть из мира, как он окажется в чем-то виноват, - хотя бы в том, что покинул место прописки без разрешения, что у него нет документов, и что он нарушил комендантский час.
С другой стороны, социальный человек - это тот, кто сам убежден, что он должен кому-то служить. У Кутзее изгой - одновременно идеальный герой преданности. Майкл К сначала решает, что он должен служить своей матери, больной и неподвижной. Мать хочет перебраться из города в деревню, где она родилась. Он берет тележку и везет ее через всю страну. Но по дороге мать умирает. Тогда он служит ее воле, ее праху - продолжает путь, чтобы доставить прах туда, куда стремилась мать. После многих усилий ему это удается. Он приходит на заброшенную ферму и развеивает прах на участке земли. Теперь он служит этому кусочку земли, который заменяет мать, матери-земле. Или пытается служить, потому что земле не нужно его служение. Вдали от людей он возделывает свой огород и ждет урожая. Его сгоняют с земли, он уходит в горы, живет в пещере - так высоко, что оттуда люди кажутся муравьями, потом голод заставляет его спуститься, он попадает в лагерь, потом убегает, снова пытается жить на земле, его хватают во второй раз, обвиняют в том, что он устроил свой огород, чтобы снабжать партизан (обвинение невиновного - лейтмотив Кутзее), опять помещают в лагерь, он уходит и оттуда.
Но к моменту ухода из последнего лагеря Майкл К уже не совсем человек. Что-то произошло с ним. Он выходит за пределы возможностей человеческого тела, о чем свидетельствует и врач: он может не есть месяцами, вместо еды он питается сном, живет в состоянии полуяви-полусна и галлюцинаций. Он не отвечает людям, возможно, даже не слышит их. Может быть, перед нами праведник, святой? Но это святой, который никому не служит, даже самому себе. И можно ли подумать о святом, что он живет "как паразит в кишках, как ящерица под камнем", - а именно так думает о себе Майкл (не отсюда ли у Бродского - "сократиться в аскарида"?). Кутзее изображает не превращение человека в святого, а исчезновение тела, его переход в нечто только дышащее, то есть смерть или бессмертие - кто как верит. Умный и человечный лагерный врач, которому Кутзее на время дает слово под конец романа, рассуждает: есть лагеря для всех видов людей, родов деятельности и поступков, и единственный выход - быть вне лагерей. Но лагерями в романе покрыта вся земля, это уже не архипелаг, а континент, и быть вне лагерей может означать только не быть человеком. В последней сцене романа Майкл забирается, как в утробу, в заброшенную комнату, где когда-то жила его мать, сворачивается клубком и мечтает о том, как вернется на свой клочок земли.

История Майкла К открыта для интерпретаций. Ее можно понять как бытие к смерти, или как "жизнеутверждающую" (так сказано на обложке) историю - что-то вроде Кандида, возвращающегося к своему саду, или как историю духовного восхождения (в христианских аллюзиях здесь нет недостатка), или как философскую притчу об ускользающем значении, различании (и эта мысль внесена в текст). Все эти смыслы учтены в романе, но ни одна из них его не завершает. Единственное, что здесь безусловно, - это мечта об избавлении от социума как такового.
http://www.russ.ru/krug/inomarki/20031114_step.html


В фондах нашей библиотеки есть романы "Бесчестье" (Иностранная литература. - 2001. - N 1. - С. 3-138) и "Осень в Петербурге" (Иностранная литература. - 1999. - N 1. - С. 76-186).

Приятного Вам и полезного чтения!


Ведущая рассылки: Ирина Баженова.
E-mail: ЦГБДЮ г. Новоуральска
Телефон: (34370) 9 - 18 - 19


Наверх

 

© дизайн, 2004, Василий Комаров
Наш адрес: 624131 Россия, Свердловская область, г. Новоуральск, ул. Первомайская, 11
Телефон для справок: (34370) 4-75-39